Турецкий клей против Системы

14 тонн клея из Турции и одна декларация

ИП Малышева ввозила через Новороссийск турецкий клей для обувного производства. Партия больше 14 тонн. Контракт с турецким поставщиком, оплата через банк, инвойс, экспортная декларация — всё на руках. Стоимость заявлена по первому методу (ст. 39 ТК ЕАЭС), то есть по цене сделки. Ничего необычного.

Первый метод — базовый и приоритетный способ определения таможенной стоимости. Его суть проста: стоимость равна цене, которую покупатель фактически заплатил продавцу. Закон прямо говорит, что отказ от первого метода допустим только при наличии конкретных оснований полагать, что сведения о цене недостоверны. Подозрений и «ощущений» здесь недостаточно — нужны документально подтверждённые основания.

У Малышевой таких оснований не было: цена сделки совпадала с прайсом производителя, с экспортной декларацией Турции, с суммой банковского перевода. Четыре независимых источника — одна цифра. Это ситуация, в которой первый метод применяется безусловно.

Таможня не поверила в цену

Новороссийская таможня загрузила профиль риска из системы «Мониторинг-Анализ», увидела отклонение от «индикатора» и запустила процедуру КТС. Формулировка стандартная: «заявленная стоимость значительно ниже имеющейся ценовой информации».

Проблема этого подхода — в подмене анализа алгоритмом. Профиль риска формируется автоматически: система сравнивает заявленную цену с неким «средним» из своей базы. Если цена ниже порога — загорается «красный флаг». Инспектор видит сигнал и обязан отреагировать. Но профиль риска — это внутренний инструмент контроля, а не доказательство занижения стоимости. Между «система показала отклонение» и «цена недостоверна» — пропасть, которую таможне нужно заполнить конкретными доказательствами. Здесь таможня этого не сделала.

Чтобы забрать товар со склада временного хранения и не копить расходы за простой, Малышева внесла дополнительное обеспечение. Это вынужденная мера: каждый день хранения — дополнительные издержки. Декларант фактически кредитует таможню на время спора.

Чем таможня обосновала КТС

Когда в суде стали разбирать обоснование корректировки, выяснилась картина, типичная для споров о таможенной стоимости: инспектор формально применил резервный метод, но не выполнил ни одного условия, при котором этот метод допустим.

По закону (ст. 41–42 ТК ЕАЭС), если таможня отказывает в первом методе, она должна последовательно проверить методы 2–5: по стоимости идентичных товаров, однородных товаров, вычитания, сложения. И только если ни один не подходит — применить резервный (шестой) метод. При этом даже шестой метод нельзя применять произвольно: он требует использования «реальных, обоснованных данных».

Таможня эту процедуру пропустила. Не было анализа идентичных или однородных товаров, не было попытки применить методы 3–5. Инспектор сразу взял ценовую информацию из базы данных и скорректировал стоимость.

Но главная проблема — какую именно информацию он использовал:

Что предъявили в суде

Стратегия защиты строилась на двух направлениях. Первое — показать, что у декларанта есть исчерпывающий набор документов, подтверждающих цену. Второе — доказать, что таможня нарушила процедуру определения стоимости и не имела оснований для отказа от первого метода.

Ключевой аргумент: если четыре независимых источника — контракт, инвойс, банковская оплата и экспортная декларация страны вывоза — указывают одну и ту же цену, то у таможни нет законных оснований утверждать, что цена недостоверна. Таможенный орган может сомневаться в цене, но сомнение — это не доказательство. По ст. 69 ТК ЕАЭС именно таможня несёт бремя доказывания, а не декларант.

В арбитраже собрали всё, что таможня проигнорировала при проверке:

Что сказал суд

АС Краснодарского края последовательно разобрал позицию таможни. Суд не просто отменил КТС — он дал развёрнутую правовую оценку каждому аргументу инспектора.

Главный вывод: таможня не выполнила условия, при которых допустим отказ от первого метода. Профиль риска и автоматическое отклонение от «индикатора» — это сигнал для проверки, но не основание для корректировки. Для отказа от первого метода нужно доказать, что цена сделки недостоверна или что она не включает какие-то компоненты. Таможня не сделала ни того, ни другого.

Суд обратил внимание на три принципиальные ошибки таможенного органа:

Отдельно суд отметил, что Новороссийская таможня не представила в материалы дела никаких доказательств того, что между продавцом и покупателем существуют отношения, влияющие на цену сделки. Не было обнаружено признаков взаимосвязанности сторон, не было оснований подозревать занижение. Единственным «доказательством» выступил профиль риска — инструмент, который суды неоднократно признавали недостаточным для обоснования КТС.